Осмысление архитектуры

Развивавшаяся с середины XIX столетия концепция функционализма основывалась на утверждении зависимости формы от ее функции. Уже американский скульптор Хорэшио Гриноу (1805-1852), считая источником законов формообразования природу, настаивал на такой зависимости. Красота для него - обещание функции, характер (как он называет форму) - воплощение функции. Луис Салливен (1856-1924), идеолог «чикагской школы» в архитектуре США, довел идею до четкого афоризма - форма следует функции. На место триады Витрувия выступила простая и прямая зависимость, в которой функция («польза» в витрувианской триаде) служит определяющей основой; зависимость эта принималась как линейная, идущая в одном направлении - от функции к форме.

Осмысление архитектуры тем самым как будто возвращалось к античной классике, рассудочной эстетике Сократа, сущность которой А. Ф. Лосев сводит к формуле «прекрасно то, что имеет смысл». Свои идеи Сократ развивал, обращаясь к вещам, имеющим не одну только эстетическую ценность, но и практическое назначение: «Все хорошо и прекрасно по отношению к тому, для чего оно хорошо приспособлено, и, наоборот, дурно и безобразно по отношению к тому, для чего оно дурно приспособлено». Сократ говорил, что на человека, прекрасного в беге, не похож другой, прекрасный в борьбе; щит, прекрасный для защиты, как нельзя более не похож на метательное копье, прекрасное для того, чтобы с силой быстро лететь. Он утверждал, что «одни и те же дома прекрасны и целесообразны». Красота, по Сократу, всегда функционирует и как польза. Но А. Ф. Лосев подчеркивает, что тексты, в которых излагаются мысли Сократа, вовсе не говорят, что красота «только и есть одна польза и больше ничего». Принцип же функционализма в конечном счете основывается именно на предположении тождества красоты и пользы.